Автор: Пролистывая подшивку районной газеты за 1985 год, обратила внимание на запечатлённый на снимке пейзаж. Голые ветки стройных деревьев величаво возвышаются над скромным сельским домиком. А под снимком внизу подпись «Ивановские тополя – свидетели многих интересных событий». Заинтересовавшись, читаю статью. Здесь учитель Новоюласенской средней школы Григорий Яковлевич Лаушкин, в прошлом житель села Ивановки – рассказывает о ярмарках в Ивановке в далёкие двадцатые годы. Эта статья будет интересна и современному читателю, поэтому публикуем её в неизменном виде.
«Бывая в Ивановке, каждый раз останавливаюсь и подолгу стою у могучих тополей в аптечном саду, свидетелей многих интересных событий.
Смотрю на эти тополя, и в памяти встают старые ивановские улицы, пыльные или заснеженные, с крестьянскими домами, покрытыми соломой.
Как сейчас вижу гулянья девчат и парней на лугах после тяжёлого крестьянского труда, слышу песни под гармошку и балалайку на мосту. Но больше всего мне запомнились ярмарки. Ведь Ивановку не зря называют Базарной. Ярмарка… Это праздник, который невозможно забыть.
В то время, когда прекращались песни жнецов на полях (тогда 14 сентября по старому стилю), в Базарной Ивановке начиналась ярмарка. Осень уже тогда начинала петь свои печальные песни, а на широкой ивановской площади наперекор её печали люди веселились на ярмарке, временно позабыв о своей тяжёлой крестьянской доле.
Ивановская ярмарка! Это была истинно русская ярмарка. Я, наверное, не смогу описать всей её пестроты и даже величавости. Хотя это больше всего и запало мне в душу.
Там, где сейчас находится автобусная остановка. Стояла высокая перекладина, покрытая тесом. На перекладине висело огромное коромысло весов. На одном конце коромысла прикована железная бадья – мера вместимостью этак пудов на пять пшеницы, а на другом на цепях подвешена большая плоскость, куда можно было класть огромные гири, а иногда ставился мелкий скот. Помню, как в детстве мы катались на этих весах.
А рядом, за стоянкой, по обеим сторонам дороги располагались палатки торговцев «красным товаром» (ситец и другие ткани), приехавших на ярмарку. С «красным товаром» приезжали не только со всех концов области, но и из других областей. Тут и из Оренбурга, и из Стерлитамака, Уфы, Казани, Бузулука, Мустафино, Шарлыка и многих других городов и посёлков.
В северо-западной стороне базарной площади было здание старой волости. Неподалёку от неё устанавливались две-три карусели, и располагался приехавший откуда-то цирк. По улице, ведущей к нынешнему зернохранилищу, располагался скотный ряд. За зданием хозмага, где теперь парк, – хлебный ряд и торговля птицей. Перед входом на «толчок» (толкались люди, продавая старую или изготовленную одежду и обувь) – гончарный ряд.
Ярмарка разливалась по селу, как наша речка Турганик по ивановским лугам. Масса народа, подвод и скота заполняла всю базарную площадь, выплёскивалась до кладбища, по садовой улице – далеко за аптеку, вниз по центральной улице – до моста. 13 сентября начиналось подторжие. Впрочем, и в подторжие народу собиралось, как и в хороший базар.
Ярмарка начиналась очень рано. Солнце ещё только думало вставать, а улицы Ивановки заполнялись скрипом телег, блеянием овец и коз, мычанием коров и ржанием лошадей – это въезжали гости ярмарки. А потом – три дня – шум, веселье и торговля, конечно, выкрики циркачей, скоморохов, зазывающие голоса торгашей, разноголосица свистулек и рожков.
В ряду, где продавались халва, пастила и бублики, полно детей, взрослые старались порадовать их, деньги пока были, особенно если удачно удалось продать зерно, скот. Со стороны мясного ряда доносится стук топоров. И над всем этим невообразимым гвалтом – саратовская гармошка с бубенцами взахлёб выговаривала барыню. В собравшемся хороводе отплясывает удалой молодец. И так до поздней ночи. А потом тут же приехавшие располагались на ночлег. Где-то заворожённо запел рожок, это дед-стекольщик выводит свою любимую песню. Заунывно и протяжно тянется мелодия курая, играет Махмуд из Юлтов.
И вот сейчас стою у базарной площади и с закрытыми глазами слышу разноголосицу, слившуюся в неповторимую для меня симфонию: и разноязычные людские голоса, и десятки гармошек с колокольцами, и залихватские балалайки, и свистушки, и детские рожки, и петушки, и раздольные песни мужиков и баб, ржание коней, гогот гусей, пение петухов… Всё это – музыка моего детства.»
Подготовила к печати Анна Зуева.
Фото из архива редакции.
